19:30 

[Новелла No.6] Том 1, глава 1

schneetsurara
Так значит в этом Куросаки Куросаки больше нет? ©

ГЛАВА 1
Утопленная Крыса


Незуми был в тоннеле. Вокруг не было ничего, кроме кромешной тьмы, были слышны лишь тихие протяжные вздохи. В воздухе витал чуть различимый запах сырой грязи. Он продолжал медленно и осторожно продвигаться вперед. Туннель был небольшим, но Незуми он казался просто огромным. Было темно – там, где он был, не было ни луча света, но это только успокаивало его душу. Ему нравились темные и небольшие пространства, ведь в таких местах никто бы не смог найти и схватить его. Мгновенное облегчение и спокойствие. Он чувствовал острую боль из-за раны на плече, но этого было недостаточно, чтобы сломить его. Проблема была скорее в том, что он потерял слишком много крови, хотя рана была не так глубока – плечо было лишь немного задето, и по идее, она уже должна была начать заживать, но этого всё не происходило… Он ощущал возле раны что-то теплое и скользкое - она до сих пор кровоточила.
– Антикоагулянты. Они наверняка покрыли ими пули.
Незуми закусил губу. Ему нужно было что-то, что смогло бы остановить кровь. Например, тромбин или алюминиевая соль. Хотя, в таком месте было бы уже хорошо, если бы он хоть бы смог найти немного воды, чтобы промыть рану.
Его ноги подкосились, головокружение оказалось слишком сильным.
– Это плохо.
Возможно, он ослабел из-за потери крови. Но хуже всего было осознавать то, что еще немного и он вообще не сможет двигаться.
– Но, может, так будет только лучше?..
Он услышал голос внутри себя.
Возможно, это не так плохо – свернуться калачиком, не в состоянии двигаться, ощущая вокруг лишь влажный воздух и кромешную тьму. Заснуть, видя очень длинный сон – тихая, спокойная смерть. Если так, то будет не очень больно. Разве что мешало бы небольшое чувство холода…
Нет. Это не так легко, как кажется. Кровяное давление резко упадет, дыхание затруднится, будут парализованы конечности – конечно же, такая смерть не будет безболезненной.
– Я хочу спать.
Усталость. Холод. Повреждения дают о себе знать. Он уже практически не может двигаться. «Осталось страдать совсем недолго. Прекрати бороться, всё бессмысленно.» - шептал тот голос. Есть люди, преследующие его, но нет ни одного человека, который бы помог. «Тебе ничего не остается, кроме как положить конец своей жизни. Сдайся.»
Он продолжал идти вперед, касаясь руками стен. Незуми улыбнулся. Его внутренний голос говорил ему сдаться, но он все равно упорно продолжал идти. Не очень приятно.
– Еще час. Нет, минут тридцать.
Это время было пределом тому, сколько он сможет еще пройти. За это время нужно остановить кровотечение и найти безопасное место для отдыха. Минимальные требования для того, чтобы остаться в живых.
Затхлый воздух постепенно становился более свежим, темнота понемногу рассеивалась. Шаг за шагом он старательно продвигался дальше. Узкий тоннель сменился более широким пространством с белыми каменными стенами. Незуми знал, что это место часть канализационной сети, которую использовали лет 10 назад в конце XX века. Не удивительно, ведь подземные сооружения почти везде, кроме 6-й Зоны, были заброшены - с конца прошлого века их никто даже не пытался привести в порядок. Но эта часть тоннеля немного отличалась от заброшенных, именно поэтому она подошла Незуми. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить карту 6-й Зоны, увиденную в одном из компьютеров.
Было бы хорошо, будь это заброшенный маршрут K0210. Если так, то Хронос, элитный район 6-й Зоны, должен был быть уже очень близко. Но кроме этого был также шанс и того, что этот путь заведет в тупик. Однако если он решил выжить, то, кроме как продолжать идти, иного пути не было. У Незуми, в его состоянии, не было ни выбора, ни времени, чтобы всё обдумать.
Воздух продолжал меняться и вскоре стал совсем свежим и влажным. Похоже, снаружи шел дождь. Проход, в котором он находился, определенно был связан с миром на поверхности.
Незуми вдохнул запах дождя.

***

7 сентября 2013 года – день моего 12-го дня рождения. Именно в этот день на город должен обрушиться тропический циклон, или, другими словами, ураган, образовавшийся в юго-западной области Тихого океана и переместившийся на север, в сторону 6-й Зоны.
Это лучший подарок, который я когда-либо получал. Меня переполняло волнение. Всего 16 часов, но уже темнело. Деревья во дворе гнулись под сильным ветром, часть листьев и вовсе срывало. Мне нравился этот шум – полная противоположность обычной атмосфере этого места, которое всегда было таким тихим.
Вместо цветов мама сажала небольшие деревья и, благодаря ее энтузиазму, наш двор превратился в рощу – там росли кленовые деревья, миндаль и камелии. Из-за этого сегодняшний шум не был похож на обычный – каждое дерево создавало определенный звук. В окно хлестались сорванные ветром листья и сломанные ветки, затем отпадая далеко назад. Снова и снова порывы ветра тщетно пытались прорваться сквозь стекло.
Мне очень захотелось открыть окно. Даже настолько сильного ветра было недостаточно, чтобы преодолеть герметику, так что влажность и температура в комнате всегда оставались неизменными. Вот почему я так хотел открыть окно. Открыть его и впустить сюда свежий воздух, ветер и дождь, изменив привычную обстановку.
– Шион, – из интеркома послышался голос мамы, – надеюсь, ты не станешь открывать окно?
– Не стану.
– Ладно… Кстати, ты слышал? Земли Западного Блока затоплены. Ужасно, правда?
Хотя, по ее голосу было ясно, что она ничуть не беспокоится.
Вне Шестой Зоны земля была разделена на 4 блока – Восточный, Западный, Северный и Южный. На большинстве территорий Восточного и Южного блоков располагались сельскохозяйственные угодья и пастбища. Там производят 60% пищевых продуктов и 50% продуктов животного происхождения. Северный Блок был полностью занят лесами и горами, и находился под надзором Центрального Административного Комитета.
Без разрешения Комитета никто из жителей не мог попасть туда… Хотя вряд ли кто-то захотел бы бродить в диком лесу неосвоенной зоны.
В центре города был огромный лесопарк, который занимал 1/6 общей площади города. Оттуда можно было наблюдать за сезонными изменениями и сотнями видов мелких животных и насекомых, живущих в парке.
Большинство граждан было довольно дикой природой парка, но мне она не так уж и нравилась. Особенно мне не нравилось здание Муниципалитета, стоящее прямо в его центре – куполообразная башня с 10-ю этажами над землей и еще 5-ю под землей. В 6-й Зоне не было никаких небоскребов и поэтому оно вызывало испуг, хотя может это просто преувеличение. Некоторые люди называли его «Лунной каплей» из-за его формы, но, как по мне, то такое здание скорее можно сравнить с волдырем на коже. Просто волдырь, который разросся в самом центре города. Как будто окружая его, рядом стояли городская больница и Отдел Безопасности, связанные со зданием Муниципалитета путями, напоминающими газовые трубы. Вокруг всего этого был лес – тот самый лесопарк – место мира и спокойствия для добропорядочных граждан. Всех растений и животных, населяющих эту территорию, проверяют чуть ли не каждую минуту, а все цветы, фрукты и прочее заново регистрировали в базе каждый сезон.
Горожане могли узнать наилучшее время для любования природой или издалека глядеть на нее через сервисную городскую систему. Послушная, усовершенствованная природа… Вот только сегодняшний ураган в нее совсем не вписывался. В конце концов, невозможно подчинить всю природу целиком и полностью.
Ветви с зелеными листьями все еще били в окно, сопровождаемые ревом ветра. По крайней мере, мне казалось, что звук ветра за окном сейчас должен был быть похож на рев. Звуконепроницаемые окна ограждали от любого внешнего шума. Мне хотелось убрать окно со своего пути. Я хотел услышать и почувствовать неистовый ветер. Почти не понимая, что делаю, я бросился к окну и открыл его. Дождь и ветер словно ворвались ко мне в комнату. Ветер бушевал, будто дуя прямо из-под земли. Этот рев я не слышал уже долгое время. Я поднял руки и закричал. Крик вмиг рассеялся в шуме ветра, так и не достигнув ничьих ушей, и все же я продолжал кричать. Просто так, без какого-либо смысла. Капли дождя попадали мне в горло. Я знал, что поступаю глупо, по-детски, но не мог остановиться. Ливень становился все сильнее. Как же сейчас хотелось снять одежду и выскочить под дождь. Я представил себя голого и бегающего под дождем - наверняка меня бы посчитали сумасшедшим, но это стало непреодолимым искушением. Я широко открыл рот, глотая капли и стараясь подавить этот странный импульс. Мне было страшно от того, что скрывалось во мне – время от времени дикие скачки эмоций берут надо мной верх.
«Сломай.»
«Уничтожь.»
«Уничтожить… Что?»
«Всё.»
«Всё?»

Я услышал механический звук – он сообщил мне об ухудшении атмосферных условий в комнате. В конечном счете, окно автоматически закроется, начнутся осушение и контроль температуры – тогда, все то, что вымокло из-за дождя, включая меня, немедленно высушится. Я обтер промокшее лицо об занавеску и пошел к двери, чтобы выключить экологическую систему управления.
А что если бы в тот момент я обратил внимание на предупреждение? Иногда я все еще задаю себе этот вопрос. Если бы я тогда закрыл окно, решив, что лучше пусть комната будет более-менее сухой, то моя жизнь сложилась бы иначе. Нет, это не сожаление, просто любопытство. Изменившим весь мой мир, которым так тщательно управляют до сих пор, было одно маленькое совпадение: то, что я 7 сентября 2013 года, во время урагана, случайно открыл окно. Забавно.
Пусть я и не верю в Бога, иногда бывают моменты, когда я могу дать определение слову «Рука Божья».
Я отключил систему и сирена прекратилась. Комнату охватила тишина.
Хех.
Позади меня послышался тихий смешок. Я инстинктивно обернулся, не сдержав вскрика, и у окна увидел насквозь промокшего мальчика. Хотя я не сразу понял, что это мальчик: у него были волосы до плеч, скрывающие маленькое лицо, а шея и руки, торчащие из рубашки с короткими рукавами, были очень тонкими. Я не мог сказать, мальчик это или девочка, очень ли он молод или старше, чем выглядит. Мои глаза и совесть были сосредоточены на его левом плече, которое было запятнано чем-то красным. Кроме как об этом в тот момент я не мог ни о чем думать.
Это был цвет крови. Прежде я никогда не видел у кого-либо настолько кровоточащей раны. Почти не осознавая, я протянул к нему руку, но прежде чем она коснулась его пальцев, он исчез и в тот же миг меня сильно ударили об стену. Я почувствовал холод на своей шее – пять ледяных пальцев сжимали ее.
– Не двигайся, – сказал он.
Он был ниже, чем я, поэтому мне с трудом удалось взглянуть ему в глаза – они были темные, но в то же время легкого серого цвета. Я никогда не видел раньше такого цвета глаз. Его пальцы продолжали сжимать мою шею. Хоть он и не выглядел сильным, я не мог двинуться. Обычный человек на такое не способен.
– Похоже… – я начинал задыхаться, – Ты делаешь это не впервые.
Светло-серые глаза, не моргая, смотрели на меня пристальным взглядом, но я не чувствовал в них угрозы, страха или намерения убить – его взгляд был очень спокойным, словно океан. Паника постепенно начала покидать меня.
– Я вылечу твою рану, – сказал я, облизав губы, – Тебе ведь больно, да? Давай я посмотрю.
Я мог видеть в глазах злоумышленника свое отражение. На мгновение я почувствовал, что они поглощают меня. Отведя взгляд и посмотрев вниз, я повторил:
– Я вылечу твою рану, нужно остановить кровотечение. Ты же понимаешь, верно?
Хватка, сдавливающая мою шею, чуть ослабла.
– Шион, – из интеркома послышался голос матери, - ты все-таки открыл окно?
Я глубоко вздохнул. «Все в порядке. Мне просто нужно спокойно ответить, как будто ничего не произошло».
– Окно? А, да, открыл…
– Закрой, а то простудишься.
– Хорошо.
На другой линии послышался смех.
– Тебе сегодня исполнилось двенадцать, но ты все еще ведешь себя как маленький.
– Ладно, учту… О, мама!..
– Что?
– Мне нужно написать доклад. Можешь пока не беспокоить меня?
– Доклад? Но ведь ты только переводишься на спецкурсы?
– Э? Ну… У меня кроме них еще есть много всего.
– Понятно… Не перетруждай себя. И спустись потом к ужину.
Холодные пальцы освободили мое горло, и теперь я был свободен. Я протянул руку, чтобы перезапустить экологическую систему управления и удостовериться, что система безопасности отключена. Не сделай я этого – она бы определила злоумышленника как инородное тело и запустила тревогу. Конечно же, если он не житель Шестой Зоны… Но я в этом очень сомневался.
Окно закрылось и в комнате снова стало тепло. Сероглазый нарушитель, чуть не падая, сел на колени, прислонившись к кровати. Он глубоко вздохнул. По его виду можно было сразу понять, что он очень ослаблен. Я достал аптечку и прощупал пульс, а затем порвал рубашку и начал чистить рану.
– Это…
На это нельзя было не смотреть. Я никогда не видел рану такого типа.
– Пулевое ранение?
– Да, – быстрый, краткий ответ, – это ружье. Какой у вас термин, описывающий это?
– Я не специалист. Просто студент.
– Со спецкурса?
– Со следующего месяца – да.
– Ничего себе. Значит у тебя высокий IQ, да?
В его голосе можно было уловить нотки сарказма. Я отвел взгляд от раны и посмотрел ему прямо в глаза.
– Ты смеешься надо мной?
– Смеюсь? В то время, когда ты обрабатываешь мою рану? Никогда. Так какая у тебя специализация?
Я назвал экологию. Я только что был принят на спецкурсы и… Экология. Это так далеко от обработки пулевых ранений. Это мой первый опыт, так что я немного нервничал. Посмотрим… Что нужно сделать первым делом? Дезинфицировать или… Точно, нужно остановить кровотечение.
– Что ты собираешься делать?
Он посмотрел на то, как я вынимаю шприц из аптечки, и сглотнул.
– Вводить местную анестезию. Так, отлично…
– Подожди, подожди секунду! Ну, введешь, а дальше что?
– Зашью рану.
Кажется, я выглядел слишком счастливым, когда сказал это. Но об этом я узнал позже.
– Зашьешь! Это же самый примитивный способ.
– Это не больница, у меня нет при себе современных средств. И к тому же, мне кажется, что пулевое ранение само по себе примитивно.
В городе был нулевой уровень преступности и, естественно, никто не носил с собой оружие. А если носили – значит это охотники. Два раза в год правила отменяли, на время охотничьего сезона, и днем, перебрасывая оружие за плечи, люди, увлеченные своим хобби, отправлялись в северные горы. Маме они не нравились, она говорила, что не понимает, как можно убивать животных забавы ради. И не она одна так думала – 70% граждан выражали недовольство по поводу такого «вида спорта». Убийство бедного невинного животного – это так жестоко…
Но передо мной истекал кровью не лиса, и не олень. Это человек.
– Поверить не могу… - бормотал я.
– Поверить во что?
– В то, что есть люди, стреляющие в других людей… Если только… Только не говори, что это кто-то из охотничьего клуба по ошибке выстрелил в тебя.
Его губы шевельнулись. Он улыбнулся.
– Хех, охотничий клуб… Ну, думаю, что-то вроде этого. Вот только стреляли они не по ошибке.
– Они знали, что стреляли в человека? Это незаконно.
– В самом деле? Просто вместо лисы они охотились на человека. Не думаю, что это противозаконно.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что есть охотники и те, за кем охотятся.
– Не понимаю…
– Я знал, что ты не поймешь. Тебе и не нужно понимать. Ладно… Так ты действительно собираешься сделать инъекцию? А спрея для анестезии, или вроде того, у тебя нет?
– Я всегда хотел сделать кому-нибудь инъекцию.
Продезинфицировав рану, я применил обезболивающее, вколов три инъекции вокруг раненой области. Мои руки немного дрожали из-за нервов, но в целом все прошло гладко.
– Скоро рана онемеет, а затем…
– Ты зашьешь ее.
– Верно.
– А опыт у тебя есть?
– Нет, конечно. Я никогда не собирался серьезно заниматься медициной, но у меня есть базовые знания по наложению швов. Я видел это в одном видео.
– Базовые, значит…
Он потянул глубокий вздох и посмотрел прямо на меня. У него были тонкие, обескровленные губы, впалые щеки и бледная выжженная кожа. Лицо того, кто уж точно не живет обычной, нормальной жизнью. Он действительно был похож на добычу для животных – преследуемый, загнанный, измученный и вынужденный покинуть свое укрытие. Но его глаза были другими. Они были бесчувственными, но я видел в них жизнь. Желание жить? Не знаю. Я никогда в своей жизни не встречал никого с такими поразительными глазами. И эти глаза стойко смотрели прямо на меня.
– Странный ты.
– Это почему?
– Даже не спросил мое имя.
– Ага, но и я не представился.
– Шион, верно? Такое же имя, как у цветка.
– Да, моей матери нравятся деревья и полевые цветы. А ты?
– Незуми.
– А?
– Это мое имя.
– «Крыса»… Это не так.
– Что «не так»?
Цвет его глаз совсем не был похож на крысиный, он был более изящным. Как… Небо перед самым рассветом, разве нет? Я покраснел, смущенный тем, что рассуждаю как поэт.
– Так, я начинаю.
«Главное помнить основные шаги» - сказал я себе. Взять две-три толстые нити и использовать их для поддержки, чтобы сделать непрерывный шов… Нужно сделать в точности так, а если нет…
Мои пальцы дрожали. Незуми молча наблюдал за моей рукой. Я был возбужден, но и немного взволнован, обращая знания из учебников в действие. Это было волнующе.
Наконец шов завершен. Я наложил чистую марлю на рану. С моего лба скатывались капельки пота.
– А ты умен, - лоб Незуми тоже был влажным от пота.
– У меня просто золотые руки.
– Не только руки, еще и мозг. Тебе же всего двенадцать, верно? И ты пойдешь на спецкурсы самого главного образовательного учреждения. Ты из высшей элиты.
На сей раз не было никаких ноток сарказма, как и восторга. Я молча убрал испачканную марлю и инструменты.
Десять лет назад у меня выявили довольно высокие показатели работы мозга в экспертизе, которая проводилась среди 2-х летних детей. Город предоставляет лучшее образование, которое только можно пожелать, тем, кто отличился в уме или спорте. До 10-ти лет я учился в классах, оборудованных самым современным оборудованием, с такими же отличившимися тогда детьми, как и я. Под присмотром опытных преподавателей мы получили полное основное образование, после чего шли учиться по специализациям, на которые хотели пойти. С того дня, когда я был признан лучшим, мое будущее было устроено. Всё уже было решено, и ничто не могло помешать этому. По крайней мере, так было.
– Похоже, у тебя удобная кровать, - бормотал Незуми, прислонившись к ней.
– Можешь лечь, только переоденься сначала.
Я бросил чистую кофту, полотенце и коробку антибиотиков на колени Незуми, и затем, по своей же прихоти, решил сделать какао. У меня в комнате было много кухонных принадлежностей, так что 1-2 чашки вполне можно было сделать.
– Тебе что, нравится такое? – фыркнул Незуми, взяв в руки свитер.
– Все лучше, чем разорванная, грязная, разбрызганная кровью рубашка, если хочешь знать мое мнение.
Я протянул ему кружку, полную какао. Впервые я видел в его серых глазах вспышку эмоций – удовольствие. Незуми сделал один глоток и тихо пробормотал: «вкусно».
– Это у тебя получается куда лучше, чем наложение швов.
– Нечестно сравнивать швы с этим. Вполне достойная первая попытка.
– Ты всегда такой?
– А?
– У тебя всегда окно так широко открыто? Или для элиты это нормально – жить без чувства опасности? - Незуми продолжил, держа в обеих руках чашку, - Вы можете прекрасно жить, не боясь злоумышленников, да?
– Я могу бояться, и опасности в том числе. И я не настолько наивен, чтобы думать что кто-то, забравшийся в мое окно на втором этаже, может быть добропорядочным человеком.
– Тогда почему?
Он был прав. Почему? Почему я вылечил рану ворвавшегося в мою комнату человека, да еще и угостил горячим какао? Я никакой не хладнокровный монстр, но также и не настолько добрый, чтобы протянуть руку любому, попавшему в беду. Я не был святым и никогда не хотел ввязываться в стычки и конфликты, но все равно пустил его. Узнай об этом городские власти, мне бы пришлось нелегко – они бы сочли меня недостойным проживать здесь. Если это случится…
Мои глаза встретились с парой серых глаз. Мне казалось, что я вижу в них усмешку, словно они видели меня насквозь, читали мои мысли и смеялись над ними.
– Если бы ты был крупным и агрессивно настроенным человеком, то я бы, не задумываясь, включил сигнал тревоги. Но ты был низким, похожим на девчонку, и вид у тебя был такой, будто ты вот-вот свалишься в обморок. Поэтому я и решил помочь. И…
– И что?
– Твои глаза были странного цвета, я никогда не видел его прежде. Они привлекали меня. А еще я просто хотел кому-нибудь наложить швы.
Незуми пожал плечами и допил оставшееся какао. Вытирая рот тыльной стороной руки, он пробежал ладонью по простыне.
– Мне, правда, можно уснуть здесь?
– Конечно.
– Спасибо.
Это были первые слова благодарности, которые я услышал с тех пор ,как он вошел в мою комнату.


***

Мама сидела на диване в гостиной, погруженная в экран ЖК-телевизора, установленного на стене. Заметив, как я вошел, она указала на экран. Женщина-диктор с длинными, прямыми волосами передавала предупреждение всем жителям Хроноса.
Преступник сбежал из Исправительного учреждения в Западном Блоке, и последней информацией, которой располагали о нем, было то, что тот сбежал в Хронос. Во время урагана вся область была изолирована, и людям разрешалось выходить из домов только в экстренных случаях.
На экране появилось лицо Незуми, а внизу плавала красная сноска с номером "VC103221".
– VC…
Я съел кусок вишневого пирога, который мама постоянно пекла на мой день рождения. Это стало традицией из-за того, что в тот день, когда я родился, отец принес домой вишневый пирог.
Всё, что мама рассказывала об отце, было то, что он был безнадежен: никогда не отказывал себе в тратах и женщинах, но чаще всего в бутылке. Он был в шаге от того, чтобы стать алкоголиком. И однажды он пьяным пришел домой, купив три вишневых пирога. Они были настолько хороши, что она не могла не вспоминать их вкус каждое 7 сентября, когда пекла их. Спустя два месяца после того случая мои родители развелись, и к сожалению у меня не осталось никаких воспоминаний о моем безнадежном отце, который чуть ли не стал алкоголиком. Но так даже лучше – войдя в число элиты, я и мама получили право жить в Хроносе наряду с новыми, более удобными условиями жизни, включая этот скромный, но уютный дом. Так что никаких неудобств не было вообще.
– Система безопасности двора до сих пор выключена… Наверно ничего, если так и останется?
Мама медленно встала. В последнее время она сильно набрала вес, и казалось, что движение далось ей с трудом.
– Это просто невыносимо. Стоит кошке перепрыгнуть через забор и тут же приезжают люди из службы безопасности с проверкой. Ну что это такое…
Вместе с увеличением веса, мама стала все чаще жаловаться на боль в шее.
– Ты только посмотри. Так молодо выглядит… Интересно, что он такого сделал?
VC. V-чип. Сокращенно от «Violence-чип» - Чип Жестокости, использующийся в Америке в качестве своего рода «ограничителя» для телевизоров. С этим чипом можно сделать так, чтобы телевидение не показывало жестокие сцены или насилие. Если я правильно помню, то этот термин впервые стали использовать после пересмотра закона о Телекоммуникациях 1996 года.
Но в 6-й Зоне значение «VC» несло более страшное значение. Здесь этот чип имплантировали в преступников, совершивших убийство, покушение на убийство, грабеж, нападение и другие тяжкие преступления. Чип позволял отслеживать их местонахождение, и даже эмоциональные колебания. Такое использовали для особо жестоких преступников.
«Но как он смог вынуть чип?»
Если бы VC все еще был в его теле, то его местоположение тут же было бы определено системой прослеживания города. Должно быть, было бы легко арестовать его втайне от граждан. Но новости о побеге и множество предупреждений означали, что они не могли его найти.
«Тогда это пулевое ранение… Нет, не может быть.»
Я раньше никогда не видел людей с пулевыми ранениями, но с уверенностью мог сказать, что в него стреляли на расстоянии. Если бы он после этого попытался извлечь чип, то раны были бы намного серьезнее.
– Как-то скучно, правда? Ужасно, ведь сегодня твой особый день.
Мама вздохнула, сбросив петрушку в горшок тушеного мяса. «Скучно» - это еще одно слово, которое она часто использовала в последнее время.
Мы были очень похожи – оба немного щепетильны, и не умелые в общении. Нас окружали хорошие люди, настолько, что о них нельзя было сказать вообще ничего плохого. Мои одноклассники и граждане были приветливы, умны, следили за своими манерами, никто не повышал голос, чтобы оскорбить кого-либо, не относился к другим враждебно. И ни одного странного человека. Многие вели здоровый образ жизни, так что люди с избыточным, как у моей мамы, весом были редкостью. В этом мирном, постоянно одинаковом мире, где все были так похожи друг на друга, где мама постоянно жаловалась на «боль в шее» и «скуку», я замечал, что меня все чаще угнетало присутствие рядом других людей.
«Сломай.»
«Уничтожь.»
«Уничтожить… Что?»
«Всё.»
«Всё?»

Ложка выскользнула из моей руки и упала на пол.
– Что случилось? Ты витаешь в облаках.
Мама с любопытством, улыбаясь, смотрела на меня.
– Для тебя это редкость, Шион. Дать другую ложку?
– Да нет, все в порядке, – Я улыбнулся в ответ.
Сердце колотилось так быстро, что было трудно дышать. Я залпом проглотил стакан минералки. Пулевые ранения, кровь, VC, серые глаза. Что все это значит? Сегодня эти вещи впервые появились в моей жизни. Почему они так внезапно нарушили привычный ход событий?
Мимолетное предупреждение. Чувство, что что-то сильно изменилось. Как будто вирус, входящий в клетку и изменяющий или разрушающий ее. У меня возникло чувство, что этот самозванец перевернет с ног на голову весь привычный для меня мир и полностью разрушит его.
– Шион, ну, в самом деле, что с тобой творится?
На этот раз мама смотрела на меня с обеспокоенным взглядом на лице.
– Извини, мам. Я волнуюсь из-за того доклада. Поем у себя, – Я солгал и встал.
– Не включай свет, – скомандовал тихий голос, как только я закрыл за собой дверь. Мне не нравилась темнота – в моей комнате всегда было светло, а сейчас она была черной как смоль.
– Я ничего не вижу.
– И не надо.
Но из-за этого я не мог сдвинуться с места. Я беспомощно стоял, держа в руках тушёное мясо и вишневый пирог.
– Хорошо пахнет.
– Я принес тушеное мясо и вишневый пирог.
Я услышал оценивающий свист.
– Хочешь?
– Конечно.
– И будешь есть в темноте?
– Конечно.
Я медленно и осторожно начал идти. В комнате послышалось тихий смешок.
– Даже не можешь найти дорогу в собственной комнате?
– Ну, спасибо, я не веду ночной образ жизни. А ты видишь в темноте?
– Конечно, ведь крысы хорошо видят ночью.
– VC103221.
Даже в темноте я заметил, как Незуми замер.
– А ты знаменит, аж во всех новостях показывают.
– Хех. В реальности я куда лучше, разве нет? Эй, а этот пирог хорош.
Мои глаза постепенно привыкали к темноте. Я сидел на кровати и искоса смотрел на Незуми.
– Ты сможешь сбежать?
– Конечно.
– Что ты сделал с чипом?
– Он все еще во мне.
– Хочешь, чтобы я вынул его?
– Опять хирургия? Нет, спасибо.
– Но…
– Это уже не важно. Так или иначе, он бесполезен.
– О чем ты?
– VC – просто игрушка.
– Игрушка?
– Да, игрушка. И позволь сказать вот еще что: сам этот город походит на игрушку. Дешевую игрушку, которая только внешне красивая.
Незуми покончил с тушеным мысом и пирогом, и насыщенно вздохнул.
– Но ты уверен, что сможешь убежать, когда весь город стоит на ушах?
– Конечно.
– Но здесь очень строгая проверка безопасности для людей, которые не зарегистрированы. Она по всему городу.
– Считаешь? Эта система не столь идеальна, как ты думаешь - там полно дырок.
– Откуда ты можешь знать это?
– Потому что я не часть системы. А вас просто запрограммировали на то, что эта дырявая фальшивка – прекрасная утопия. Или, может, вы просто хотите этому верить.
– Нет.
– А?
– Я не думаю, что это место прекрасно.
Слова вырвались из моего рта. Незуми затих. Передо мной была только темнота, я вообще не чувствовал его присутствие. Он был прав в том, что был похож на крысу. Ночной грызун, скрывающийся во тьме.
– Ты странный, - Незуми сказал это еще спокойнее, чем прежде.
– В самом деле?
– Именно. Кто-то из высшей элиты не смог бы сказать такое. Разве у тебя не возникнут проблемы, если власти узнают?
– Да, большие проблемы.
– Ты пустил к себе в дом сбежавшего VC и не сообщил об этом Бюро… Если они узнают об этом - будут проблемы куда важнее. Они так просто тебя не отпустят.
– Я знаю.
Внезапно Незуми схватил меня за руку. Его тонкие пальцы впились мне в кожу.
– Да ну? Я про то, что это не моя проблема, если с тобой что-нибудь случится, но если получится так, что ты разрушишь свою жизнь из-за меня… Я не хочу этого - всегда буду чувствовать, что сделал что-то ужасное.
– Похоже, у тебя развито чувство долга.
– Моя мама всегда говорила мне: «Не доставляй неприятности другим людям».
– Значит, ты хочешь уйти сейчас?
– Нет, я устал, а снаружи ураган. Раз уж рядом есть кровать, думаю, что лучше высплюсь.
– Ты лицемер.
– Папа всегда говорил мне отделять свои цели от личных чувств.
– У тебя хороший отец.
Его пальцы отпустили мою руку.
– Думаю, мне повезло с тем, что ты такой странный, – мягко сказал Незуми.
– Незуми?
– Хм?
– Как ты добрался до Хроноса?
– Не скажу.
– Ты убежал из Исправительного учреждения и проник в город? Это, правда, возможно?
– Конечно, возможно. Но я не самостоятельно проник в 6-ю Зону, меня впустили.
– Впустили?
– Да, меня сопровождали.
– Сопровождали? Полиция? Куда?
Исправительное учреждение было расположено в Западном блоке - зоне высокой степени безопасности. Любой, кто хотел войти оттуда в 6-ю Зону, должен был просить разрешения у Бюро. Те, у кого были специальные въездные визы, могли войти, а новые претенденты должны были ждать, по крайней мере, месяц, пока их заявка обработается. Число дней, на которые можно остаться в городе, тоже было строго ограничено. Естественно, люди начали накапливаться именно в Западном блоке. Большинство людей, ждущие разрешений - это те, кто хотел работать в 6-й Зоне или сделать там свой бизнес. Я никогда не был за ее пределами, но слышал, что Западный район - довольно оживленное место. Там высокий уровень преступности и большинство VC, отбывающие срок в исправительном учреждении, именно оттуда. Срок мог быть в пределах от одного года до пожизненного заключения, в зависимости от возраста и степени жестокости преступления. Однако смертная казнь там никогда не исполнялась. Западный Блок служил своего рода крепостью, содержавшей в себе весь криминальный мир и предотвращающий его попадание в Шестую Зону. И вдруг VC сопровождают из Западного Блока в город. С какой целью?
Незуми сполз на кровать.
– Вероятно, к "Лунной капле".
– Здание Муниципалитета! – воскликнул я, – В центр города? Но почему?
– Не скажу, тебе не нужно знать это.
– Почему нет?
– Я устал и хочу спать.
– Это что-то, о чем ты не можешь рассказать?
– Можешь гарантировать, что полностью забудешь все, что услышишь? Притвориться, что ничего не слышал? Напрямую лгать, что ничего не знаешь? Может ты и умный, но не взрослый. Ты не сможешь так хорошо соврать.
– Наверно, но...
– Вот и не спрашивай, а я, в свою очередь, тоже никому ничего не скажу.
– А? О чем?
– О том, как ты кричал из окна.
Он видел меня. Я чувствовал, как мое лицо заливается краской.
– Ты застал меня врасплох. Я крался в твой двор, задаваясь вопросом "что же делать дальше?", как внезапно окно открывается, и ты высовываешь лицо.
– Эй, подожди-ка...
– Я наблюдал затем, что ты станешь делать, и вдруг ты ка~ак заорешь... Я был просто поражен - никогда не видел, чтобы кто-нибудь кричал с таким лицом, как...
– Заткнись!
Я бросился на Незуми, но промахнулся и упал лицом в подушку. Он быстро среагировал - одно движение, и я уже лежал на спине. Незуми двинулся ближе и прижал обе мои руки одной своей. На мгновение я почувствовал, как онемели кончики пальцев. Это было внушительно - за долю секунды я был схвачен, обездвижен и прижат к своей собственной кровати. Свободной рукой, Незуми взял столовую ложку и прижал к моему горлу. Он присел так, чтобы его губы оказались рядом с моим ухом.
– Будь это ножом, – прошептал он, – Ты бы уже был мертв.
Мышцы в моем горле дернулись. Удивительно.
– Это удивительно. Это какой-то трюк?
– А?..
– Как ты можешь так просто остановить кого-то? Ты воздействуешь на нервы или что-то в этом роде?
Незуми ослабил хватку. Дрожа, он слез с меня и засмеялся.
– Поверить не могу. Ты смешной... даже слишком... – он задыхался.
Я окружил Незуми руками и запустил ладони под его рубашку. Горячо. Его пылающая кожа была влажной от пота.
– Так и знал... У тебя лихорадка. Нужно принять антибиотики.
– Я в порядке... Просто хочу спать.
– Если не собьешь жар, то только еще больше ослабеешь. Ты горишь.
– Ты тоже очень теплый.
Незуми глубоко вздохнул и пробормотал:
– Живые люди такие теплые.
Вскоре я услышал его тихое размеренное дыхание. Я тоже пошел спать.
На следующее утро, когда я проснулся, Незуми уже не было. Свитер, полотенце и аптечка исчезли вместе с ним.


---Конец 1 главы---

@темы: No.6, Переводы

URL
   

.:Kanashimi wa Aurora ni:.

главная